Проскрипев, отбарабанив стыки, лифт остановился возле широкого отверстия грузового люка. Пассажирский, по идее, выше. И вдруг ослепительный свет стегнул по глазам. "Прожектора? Пропал, сейчас заметят - и..." Уцепившись за края стальной пещеры, мальчик единым махом перенес тело в спасительную темноту трюма и упал на четвереньки. Все! Теперь, что бы ни случилось, назад он не вылезет.

Узкая щель между контейнерами. Темнота. Карманный фонарик тускло освещает приборы, упакованную аппаратуру. Грузы, грузы без конца. Все привязано, принайтовано, как перед штормом Интересно, где же помещение для команды или хотя бы для пилота?

Гремит снаружи вой предстартовой сирены, и следом за сиреной - чьи-то шаги. Шаги приближаются. Кто-то спускается по трапу. "Неужели увидят?" Но спрятаться в крошечном свободном пространстве, не загроможденном грузами, абсолютно негде. Может быть, куда-нибудь в ящик? Возле небольшого пульта дубль-пилота (сколько раз видел он такие в кино) - сундук с пломбой на проволочке. Сорвать!

В мягкой упаковке, как апельсины, лежат друг возле друга круглые приборы. Вынуть их, распихать по щелям, а самому - в сундук...

Шаги уже совсем близко, рядом. Щелкает, закрываясь, крышка сундука.

- Ну что, штурманок, справишься без меня?

Сильная мужская ладонь шлепает по металлу. "Значит, штурман уже на месте. Только почему-то не отвечает... Придется полежать здесь подольше". Он осторожно переворачивается на спину, упирая коленки в мягкую обивку стенок. "Хорошо приборам, как в люльке".

Снова тот же голос начинает счет в микрофон:

- Один, два, три, как слышно? Контроль связи по каналу пеленгования... Порядок... Выхожу.

Топают по металлическому трапу тяжелые ботинки. Теперь они удаляются. Хорошо. Но почему с каждым их шагом в душу все глубже и глубже забирается что-то ужасно противное? Оно мешает дышать, заставляет чаще биться сердце.