Теперь он безучастно висел, прижавшись к крышке своего сундука, и не отрываясь смотрел на экран телевизора. Темные тени легли вокруг глаз. Насыщенный углекислотой воздух со свистом проникал в легкие, не освежая кровь.

В голове тонко звенело. Если бы он знал, что среди грузов находится великое множество голубых баллонов со сжатым кислородом... Впрочем, и тогда вряд ли он сумел бы ими воспользоваться.

На фоне непрерывно плывущих, как на карусели, звезд безразлично всплывал и прятался голубой шар.

"Земля. Там дом... Люди... Неужели они дадут ему пропасть?" Мысли поворачивались в голове медленно, как тяжелые двери на заржавевших петлях. Думать было почти больно. Чувства и желания свелись к одному: дышать! Это было сложным делом и занимало почти все внимание. Может быть, потому он не почувствовал, как прекратилось непрерывное кувыркание. Только раз, взглянув на экран, удивился: в центре застыла Земля Огромная, она занимала почти весь экран. Неожиданно верхний край ее светлого диска срезался. Планета стала ущербной, как месяц в новолуние. Усилием воли мальчик заставил себя смотреть внимательнее.

От напряжения перед глазами поплыли разноцветные круги. И звон в голове и ушах стал нестерпимым. И все-таки он успел заметить движение набежавшей тени. Через минуту тень материализовалась в знакомые очертания космического крейсера, который он так любил рисовать...

На мгновение он представил себе позор, который ждал его. Позор и осуждение всех. Увести ракету с траектории, нарушить режим стройки. Вызвать на поиск крейсер... Он крепко зажмурился. Все равно радость того, что сейчас в душную кабину войдут люди, побеждала все остальные чувства.

"Ну что ж, я виноват, - думал он в смятении, - но я больше никогда, никогда не выйду в космос. Разве мало на Земле замечательных профессий! Я буду жить на самом дне голубого воздушного океана и работать где-нибудь там, где всегда чистый воздух и откуда не видно взлетающих в небо ракет..."